— Да пошла ты! — заорала и Наталья Александровна. — С ней, как с человеком, а она — как собака на людей! Леша, уходим, тебе это надо — на свою голову?

Молчанова вздрогнула и узнала соседку снизу.

— Ой, Наташа, извините ради Бога! У меня, видно, мозги не на месте! Помогите, пожалуйста! Вы ж видите, он умирает! Не уходите, пожалуйста! Алексей Владимирович, простите, и вас не узнала… Помогите мне… Алло? Милиция?.. Какая пожарная? Причем здесь пожарная?! Простите! Господи! Скорая?! Скорее!..

Боронин забурчал себе под нос и снова наклонился над мужчиной, едва удержав равновесие. Вдвоем они с трудом перевернули мужчину на спину. Лицо его было залито кровью, большая лужа осталась под ним на асфальте. Другой раны не было видно. Женщина в одном халате, без верхней одежды, стояла голыми коленками на ледяном асфальте и не замечала этого. «Скорую» она вызвала, а теперь разговаривала с милицией, диктуя адрес дома. Боронину стало жалко ее — такую молодую и красивую, с обнаженными в раскрывшемся халатике ногами, надо же, черт возьми!.. На экране телевизора она совсем другая, — гордая, величественная. А этой ему почему-то захотелось подложить под ее замечательные ноги свою дубленку. И он уже стал расстегиваться, но вовремя опомнился, сообразил, что чуть не совершил глупость, вспомнив уколы ревнивой супруги:

— Катя, идите домой, оденьтесь, вы же простудитесь… — заговорил он участливо. — А я пока здесь побуду, не бойтесь, не уйду…

— Спасибо… — почти застонала она, закашлявшись. — Я сейчас, я — бегом… — И она убежала, снова хлопнув дверью подъезда, а Алексей Владимирович остался, прислонившись к машине.

— Ну, что, ты доиграешься у меня с этой!.. — сердито заявила супруга, не приближаясь, однако. — Чего тебе-то надо здесь? Что ты все лезешь, стоит ее увидеть?

Наталья Александровна хорошо помнила те, весьма заинтересованные, взгляды, которые кидал обычно ее муж при встрече на роскошные ноги соседки. Да что — он, и все остальные мужики — будто сговорились! Как женщина, Наташа понимала, что ноги у Катерины действительно очень хороши, но, как жена, прямо-таки ненавидела в такие минуты мужа. Ей самой Бог не дал таких ног. Да и возраст уже не тот, и одышка, вот и смотрит Лешка, негодяй, на сторону…